Покончившая с Гражданской войной страна в начале 1920-х годов столкнулась с жесточайшим жилищным кризисом, который, впрочем, существовал еще в царской России. В крупные города стали возвращаться жители, пережидавшие голодное время в деревнях. Возобновили работу заводы и фабрики, в поисках работы на производство хлынули массы трудящихся. Квартир, комнат и даже коек в общежитиях на всех не хватало. Частично решить вопрос с жильем власти пытались, выселяя буржуазию из комфортных многокомнатных квартир, но эта мера не могла даже близко обеспечить квадратными метрами всех нуждающихся. Появились коммунальные квартиры, где люди были вынуждены жить в немыслимой тесноте просто потому, что у них не было никакой возможности получить отдельное жилье. В отличии от коммунальных квартир, в коммуну жильцы объединялись по идеологическим соображениям.
Дома-коммуны не только решали пресловутый квартирный вопрос, но также формировали новые принципы социалистического общежития. Планировалось, что трудящиеся массы будут избавлены от бытовой рутины, чтобы не отвлекаться на бытовые мелочи в процессе построения нового будущего.
В чем же заключалась идея проживания в коммуне? Увлечённые идеями коллективизма, коммунары соблюдали правила совместного общежития. Члены коммуны объединяли свои личные доходы и вели общую тетрадь расходов. Все жильцы должны были пользоваться общественно-коммунальными службами. Мыться нужно было в общей санитарной комнате, даже туалеты были общественными. Питаться только вместе со всеми в столовой, обязательно отдавать ребёнка в местный детсад.
Дом – коммуна на улице Лестева был спроектирован в форме буквы Д. Центральный корпус здания был полностью коммунальным.В «перекладине» в центре дома располагались общественные помещения коммуны: детский сад, ясли, столовая, клуб, спортзал и даже спортивный клуб с солярием на плоской крыше. К общественному корпусу прилегала с двух сторон жилая коммунальная часть. Через всю секцию шел коридор, слева и справа находились 11-метровые коммунальные ячейки, которые были рассчитаны на целые семьи. Жилая часть была рассчитана на 600-700 человек. На каждом этаже располагалось по семь-восемь комнат, а также общий санузел и кухня. В такие комнаты запрещено было ввозить старую мебель и устраивать в жилище красные уголки с иконами. Всего было 230 жилых ячеек.
Во флигелях дома с двух сторон были обычные квартиры для администрации и инженерно –технических сотрудников предприятия. Квартиры состояли из 3-4 комнат, ориентированных на две стороны света для качественного проветривания и освещения.
В первый же год после заселения, 1929-й, новоселы обязались ликвидировать безграмотность. Проживающие в коммуне должны были проводить агитацию за новый быт у себя на работе. Тех, кто отказывался соблюдать эти правила, выселяли в жильё некоммунального типа.
Довольно скоро стало понятно, что социальный эксперимент провалился. Уже в 1929 году в газете «Смена» появилось письмо жительницы о том, что обязательство «жить по-новому» выполняют не все». Люди все так же продолжали хранить дома иконы, готовили на примусах в комнатах, игнорировали общественные пространства. Низкое качество услуг в столовой и прачечной, грязь и сломанное оборудование лишь усугубляли ситуацию. К 1937 году кооператив был расформирован, здание передано городу, а общественные помещения перепланировали в жилые комнаты. В послевоенное время коммунальные корпуса окончательно расселили. Квартиры во флигелях дома сохранились и по сей день, а бывшие общественные корпуса сейчас сдаются в аренду различным организациям.
Улица Лестева, 5: Хавско-Шаболовский экспериментальный квартал бригады АСНОВА
В 1920-е годы поиск формулы жилья для «нового человека» стал главной задачей советской архитектуры. Этим активно занимался Моссовет, при котором в 1925 году был создан Жилищно-строительный комитет, разработавший первый типовой план секции. В 1927 году Моссовет поручил бригаде АСНОВА (Ассоциация новых архитекторов) построить образцовый рабочий квартал в границах улиц Шаболовки, Серпуховского вала, Лестева и Хавской.
Часто авангардную архитектуру 20-х – 30-х годов называют конструктивизмом, на самом деле у архитекторов этого периода не было единой эстетической программы. Они объединялись в группировки, писали манифесты, у каждого объединения были разные концепции и представления об эстетике. Все эти объединения полемизировали и даже враждовали друг с другом.Группировка конструктивистов называлось «ОСА» - объединение современных архитекторов. Конструктивисты больше строили. В основе деятельности ОСА лежала концепция: форма определяется функцией.
АСНОВА, возникшая в 1923 году под руководством теоретика Николая Ладовского, представляла рационализм. В отличие от конструктивистов (ОСА), видевших в функции основу формы, рационалисты считали архитектуру «искусством, оперирующим пространством», средством коммуникации со средой. Они охотно использовали кирпич — доступный и пластичный материал, из которого были построены дома на Шаболовке.
Победителем внутреннего конкурса АСНОВА стал Николай Травин, выпускник ВХУТЕМАСа и ученик Ладовского. Николай Травин задумался о рациональной организации пространства внутри жилого массива. Мы с вами, как жители большого города, понимаем, насколько тоскливо могут выглядеть одинаковые дома - коробки в новых районах.
Проект Травина позволил избежать монотонного расположения зданий в квартале: пятнадцать пятиэтажных домов поставлены под углом 45° к улицам. Получился динамичный лабиринт, где при каждом повороте для зрителя пространство жилого комплекса представало с разных сторон. Этот прием сразу разнообразил архитектурную среду поселка. Дома напоминают по форме раскрытые книги. В месте соединения здания повышались на один этаж. При восприятии в ракурсе их угловые элементы выглядели как крепостные башни.
Планировка была рациональной: жилые комнаты выходили на юг, кухни и санузлы — на север. Коммунальные квартиры включали 2—4 комнаты, но ванны в них не предусматривались — предполагалось, что жильцы будут пользоваться общественными банями.
Уникальной стала цветовая навигация. Колористические эскизы в 1929 году разработал профессор Баухауса Хиннерк Шепер, приглашённый трестом «Малярстрой». Стены оставались краснокирпичными, а эркеры, углы и подъезды выделялись белой штукатуркой; каждый дом получал уникальную цветовую схему.
В центре квартала разместился общественный центр с клубом, столовой, яслями и библиотекой. К сожалению, в 1970-1980-х годах большинство домов надстроили, исказив оригинальный силуэт. Исторический цветовой код считался утраченным, но летом 2021 года четырём корпусам вернули первоначальный колорит.
Архитектурные эксперименты 20-х – 30-х годов поразительно интересны. Архитекторы начала 20 века решили порвать с традицией и начать творить с чистого листа, они создавали здания, которые до них еще не строил никто.Никто тогда не знал, как изменится мир, и сейчас, спустя сто лет, многое нам кажется наивным и слишком пафосным. Большинство общественных экспериментов провалились, коммуны и идея обобществления быта не прижились. Авангардистов справедливо критиковали за упрощенный инженерный взгляд на человека и культуру.Проектируя дом и город, зодчие-экспериментаторы игнорировали сложившийся архитектурный облик и обычаи. Кроме того, материалы, из которых строили в то время были недостаточно качественными, что пагубно сказалось на облике авангардистских домов спустя десятилетия. Однако, в этих смелых архитектурных экспериментах есть энергия и смелость, удивительный район Шаболовки словно окно в прошлое, переносит внимательного зрителя на сто лет назад, в удивительную и сложную эпоху.
Благодаря градозащитникам, архитекторам, искусствоведам удалось сохранить в Москве совершенно удивительный район, по которому мы с вами продолжим путешествие в следующий раз. Мы посмотрим на детский городок на Шаболовке, узнаем, как в 30-х годах прошлого предполагалось воспитывать нового человека, посмотрим на удивительную школу с башней метеорологических наблюдений и на детский сад в форме самолета.
автор: Алиса Руссо
Москва. Шаболовка. Жилой квартал. Вид сверху. 1927—1928 гг. Архит. Н. Травин и др. Источник: Tehne.com